Константин Михеев МАЛЕНЬКАЯ СТРАНА Маленькая страна, пусть она в центре карты, мало кому нужна, но подобна ране. По сути, это война, которую проиграл ты, -- война, где твоя сторона обречена быть крайней. Есть, тем не менее, шанс, не поведя и бровью, вписаться в утлый ландшафт, вжаться в угол с опаской. Историю пишут за нас, нашей же пишут кровью, но мало потом дорожат сляпанной наспех сказкой. Маленькая страна уязвима, как вена, с настойчивостью немой холит себя и чистит. В теплых объятьях сна она всегда суверенна – ведь от себя самой редко когда зависит. В жирной безмолвной земле быстро ржавеет железо, к плоти в обнимку с гнильем льнут тягучие комья, словно навеселе тычет стволом обреза в пыльный оконный проём мысль о всеобщем погроме. Бредешь поутру в киоск, где несвежи газеты, а киоскер сердит так, что впору напиться. Нафаршированный мозг сельского интеллигента непроизвольно плодит планы грядущих проскрипций. Пусть без изящных словес, но, слава Богу, с картошкой, с глазами, полными слез, но над полною миской. Мелкий заштатный бес по лбу ударит ложкой, и пожалеешь всерьез, что все так банально и низко. Если уж напрямик, тащим в сумах перемётных мы по дорогам кривым, к судному дню готовясь, лишь лаконизм немых, чистую бедность мертвых и безразличье к живым, заменившее совесть. Годы вяло бредут как вертухаи в конвое. Звякнет в кармане грош - наверно, где-то украден. Радость чужая тут так берет за живое, что не утихнет дрожь в руках, почерневших от ссадин. Маленькая страна, любимая, как содержанка: когда её прочь погонят, от страсти дрожит и млеет. Слишком она скромна, её никому не жалко. Она ничего не помнит. Она никого не жалеет. Взор, что к любви готов, неизбежно упрется в кряжистые валуны, льнущие к утлым ивам, в голубоглазых вдов и крепколобых хлопцев, чьи души напоены горьким хмельным наивом. Брызжет телеволна праздно то дегтем, то серой, мутнея, словно слюна от сахарного сиропа. Маленькая страна тщится не быть химерой: она, даже если смешна, тоже почти Европа. Маленькая страна, предновогодняя вата, снега хрусткого мел, на циферблате девять. Жизнь потому страшна, что глупа, мелковата, но раз ты такой и хотел, ничего не поделать.
(Цитируется с любезного разрешения автора)
Поделиться в соц. сетях





Блог белорусского интернетчика Юрия Зиссера